TopList

Тайна операции "Марс"
(Второе наступление под Ржевом, ноябрь-декабрь 1942 года)

Об этом наступлении не любят упоминать отечественные историки, о нем практически ничего не говорится в работах по истории Великой Отечественной войны. Даже шестой том двенадцатитомника "История Второй мировой войны" более чем лаконичен. В нем сказано о двух наступательных операциях, намеченных советским командованием на ноябрь 1942 года, - "Уран" и "Марс", приводится даже карта с изображением планировавшихся ударов - и все. В тексте тома операциям в полосе группы армий "Центр" в ноябре-декабре 1942 года отведен один абзац.

В операции "Уран" задействовались войска Донского и Сталинградского фронтов, ее целью было окружение 6-й немецкой армии в Сталинграде и создание условий для дальнейшего проведения операции "Сатурн" - наступления на Ростов. Вторая операция должна была проводиться силами Калининского и Западного фронтов и имела своей задачей окружение 9-й армии противника в районе так называемого "Ржевского выступа".

Между тем, согласно отечественным источникам, в зоне Западного и Калининского фронтов была сосредоточена едва ли не основная часть всей группировки советских войск на советско-германском фронте. Ничего удивительного здесь не было. Именно этот участок фронта располагался ближе всего к Москве, и вполне логично, что Ставка ВГК стремилась максимальное количество имеющихся ресурсов выделить для прикрытия столицы.

"История Второй мировой войны" называет следующие цифры: 31,4% живой силы и 45,9% всех танков, имевшихся в действующей армии, располагались на участке от Холма до Волхова, составлявшем всего 17% общей протяженности фронта. В сумме силы обоих фронтов и Московской зоны обороны (резервы Ставки) насчитывали 1890 тысяч человек и 3375 танков. Для сравнения - три фронта, на которые было возложено проведение Сталинградской наступательной операции, к 19 ноября 1942 года имели в своем распоряжении 1103 тысячи человек и 1463 танка.

Правда, здесь нельзя не отметить некоторую лукавость статистики. Сборник "Гриф секретности снят", изданный в 1993г., называет несколько иную численность войск трех фронтов, предназначенных для проведения Сталинградской наступательной операции - 1135 тысяч человек. Причем сюда не входят 2-я гвардейская и 5-я ударная армии, взятые из резерва Ставки и введенные в полосе Сталинградского фронта только в конце декабря, после контрудара Манштейна (Мы, однако, далеки от того, чтобы патетически обвинять авторов "Истории Второй мировой войны" в фальсификации исторических фактов (как это несколько лет сделал один очень известный деятель нашей культуры). Все-таки ложь и недоговоренность - разные вещи. Кроме того, восстановить реальные цифры иногда действительно очень тяжело - даже архивные документы имеют обыкновение противоречить друг другу (особенно там, где дело касается статистики). А любая военная историография всегда стремилась преуменьшать количество своих войск и преувеличивать силы противника. Для советской характерна первая тенденция, для западной, как правило, вторая. Тем не менее даже отечественные исторические работы редко опускались до такого уровня искажений действительности, какой мы можем встретить, например, в мемуарах Меллентина, а также во многих американских и британских "трудах". Кроме того, советские источники 70-х годов (в частности упомянутая "История Второй мировой войны"), как правило, сопровождались очень хорошим картографическим материалом. Пользуясь им вкупе с косвенными подробностями, упомянутыми в тексте, внимательный читатель мог сам заполнить большинство лакун в изложении). В то же время указанная выше численность советских войск на московском направлении включает в себя и резервы Ставки - войска Московской зоны обороны, в боевых действиях участия практически не принимавшие (Общая цифра потерь войск Московской зоны обороны за весь 1942 год - 2873 человека, из них 1166 погибшими, причем 790 - от несчастных случаев).

Для сравнения - к началу августа 1943 года общие силы Западного и Калининского фронтов насчитывали всего лишь 1 253 000 человек.

Численность немецких войск в этом районе была немногим меньше. Двум упомянутым фронтам противостояла вся группа армий "Центр" - 72 дивизии из 266, которые противник имел на советско-германском фронте. Точности ради отметим, что полоса группы "Центр" не вполне совпадала с полосой Калининского и Западного фронтов, а была сдвинута к югу на 100-120 км - так что правофлаговые части Калининского фронта противостояли правофланговым подразделениям группы "Север", а левое крыло Западного фронта имело перед собой левофланговые части группы армий "Б". Группа армий "Центр" имела в своем составе (включая резервы) около 1 680 000 человек, а также до 3500 танков - две трети всех машин, находившихся на Восточном фронте.

Тем не менее непосредственно для проведения операции "Марс" были выделены на удивление незначительные силы. От Западного фронта (командующий - генерал И.С. Конев) в наступлении должны были участвовать 20-я, 31-я и 29-я армии (29-я армия в наступлении практически не участвовала), занимавшие здесь фронт со времени августовского наступления на Ржев. После прорыва вражеской обороны в бой предполагалось ввести конно-механизированную группу в составе 6-го танкового (170 танков, командир - полковник Поль Матисович Арман (замещал заболевшего А.Л. Гетмана) и 2-го гвардейского кавалерийского корпусов (Всего около 10 000 сабель в трех кавалерийских дивизиях, командир - генерал-майор В. В. Крюков), а также 5-й танковый корпус из резерва фронта. В сумме эти войска составляли не более трети всех сил фронта (в котором имелось 11 армий), а полоса предполагаемого наступления не превышала 15-20% его протяженности. Характерно, что самая правофланговая 30-я армия, находившаяся на стыке с 39-й армией Калининского фронта, участия в наступлении не принимала. Общую численность войск, участвовавших в наступлении, определить очень тяжело. Но можно предположить, что из состава Западного фронта (вместе с резервами) было задействовано не более 300-350 тысяч человек.

Из числа войск Калининского фронта (командующий - генерал армии М.А. Пуркаев, в 1941 году бывший начальником штаба Юго-Западного фронта) в операции участвовали три армии. 41-я армия генерал-майора Ф.Г. Тарасова и 22-я армия генерал-майора В.А. Юшкевича наносили удар из района Нелидово на восток - навстречу частям Западного фронта. Левофланговая 39-я армия генерал-майора А.И. Зыпша, находившаяся на северной оконечности Ржевского выступа, должна была наступать на вспомогательном направлении - из района Молодой Туд па юг к Оленине.

Основной ударной силой здесь была 41-я армия, в полосе которой затем должен был вводиться в бой 1-й механизированный корпус генерала Соломатина (две танковые и три моторизованные бригады). Кроме того, в резерве 41-й армии находились 47-я и 48-я танковые бригады (по 39 машин). В полосе 22-й армии должен был действовать 3-й механизированный корпус генерал-майора М.Е. Катукова. Сил у генерала Юшкевича было меньше - в оперативном резерве его армии находились лишь 114-я стрелковая бригада и 39-й танковый полк. Полоса наступления составляла около четверти всей протяженности всего Калининского фронта, участие в нем должны были принимать не более трети его сил - левое крыло численностью около 150-200 тысяч человек. Одновременно на правом крыле фронта 3-я Ударная армия должна была проводить еще одну операцию - наступление на Великие Луки и Невель с целью перерезать рокадную железную дорогу, ведущую от Ленинграда на Витебск и далее на Орел и Житомир.

Таким образом, для проведения операции "Марс" были выделены относительно небольшие силы - около 500 тысяч человек:

(вместе с тыловыми частями и теми фронтовыми резервами, что были введены в сражение позднее). Это в два раза меньше численности войск, первоначально задействованных в Сталинградской наступательной операции. Правда, не стоит забывать, что по изначальному плану, разработанному штабным гением Ставки; маршалом А. Василевским (А.Василевский на всех известных фотографиях похож не на маршала, а на удивленного мальчишку-вундеркинда. Судя по всему, он действительно был лишенным всяких амбиций штабным гением, чей талант нещадно эксплуатировали жаждущие славы и почета руководители армии - и в первую очередь маршал Г.Жуков. Составленные А.Василевским планы не увенчивались успехом только в двух случаях - либо из-за грубейших ошибок исполнителей, либо потому, что осторожное руководство не решалось привести их в действие полностью (как это случилось с "Сатурном") продолжением операции "Уран" (окружения 6-й армии непосредственно под Сталинградом) должна была стать операция "Сатурн" - окружение в излучине Дона 8-й итальянской и 3-й румынской армий одновременно с глубоким прорывом на Ростов и выходом к Азовскому морю. Благоприобретенная осторожность Сталина возобладала, и направление удара танкового клина было изменено. Теперь он двигался не на юг, на Ростов, а на юго-восток, вдоль линии фронта - на поддержку войск Сталинградского фронта, создающим внешнее кольцо блокады вокруг Сталинграда. "Большой Сатурн" превратился в "Малый", контрударные группировки Манштейна и Готта были разгромлены, но не окружены, и победа оказалась вовсе не столь полной, какой имела шанс стать.

По аналогии с операцией "Сатурн" ряд западных историков (в частности Дэвид М.Глантц) высказывают предположение о наличии у советской Ставки плана еще одной стратегической операции, в которую должно было вылиться наступление подо Ржевом. Называется даже предположительное кодовое имя операции - "Юпитер".

Операция "Марс" (25 ноября - 15 декабря 1942 года)

На первый взгляд такая гипотеза смотрится довольно убедительно (особенно если в число советских войск под Москвой включать резервы Ставки, а для войск под Сталинградом их не учитывать). Однако конфигурация фронта в полосе группы армий "Центр" не дает оснований считать этот район особо подходящим для проведения крупной операции, выходящей за рамки простой ликвидации Ржевского выступа. Прорыв па Ростов по плану "Большой Сатурн" не только нарушал целостность немецкого фронта в этом районе, но и отрезал группу армий "А" от основных сил, оставляя ей единственную линию коммуникаций через Тамань и Керченский пролив. Удар силами двух подмосковных фронтов на Вязьму и Смоленск даже при самом успешном развитии событий позволял им лишь глубоко вклиниться в расположение группы армий "Центр" (О проведении глубоких фронтальных операций на окружение, подобных наступлению в Белоруссии в августе 1944 года, советское командование тогда не могло и мечтать - и не столько из-за нехватки опыта подобных действий, сколько по причине отсутствия значительного превосходства в живой силе и технике).

При отсутствии планов дальнейшего широко задуманного наступления, операция "Марс" могла ставить перед собой лишь локальную цель - окружить правое крыло 9-й армии Моделя и "срезать" верхушку угрожающего Москве Ржевского выступа. Тем не менее многие западные (в особенности немецкие) историки до сих пор именуют Ржев "краеугольным камнем Восточного фронта". Впрочем, немцев тоже можно понять: успешно отразив два советских наступления за полгода, очень хочется считать это стратегически важной победой, а участок, на котором она одержана, - ключевым для всего фронта. В немалой степени этому способствуют и громкие названия участвовавших в наступлении советских частей - "дивизия", "механизированный корпус", "танковая бригада". Между тем советский танковый или механизированный корпус этого времени по численности солдат и бронированной техники примерно соответствовал немецкой танковой дивизии (Строго говоря, он имел несколько больше танков, но заметно меньше пехоты. До 30-40% советских танков тогда составляли легкие машины Т-60 и Т-70, в то время как соответствующие им по весу немецкие Рг.П и Р2.38 (0 к этому времени уже снимались с вооружения. (Подробнее смотри Приложение: Структура советских бронетанковых соединений в 1941 -1945 гг.). Отдельная танковая бригада имела меньше танков, чем немецкий танковый батальон. Наконец, даже свежая, введенная в бой из резерва советская стрелковая дивизия обычно насчитывала около 10 тысяч бойцов (при официальных штатах в 12 тысяч). Дивизии же на передовой, как правило, имели от 4 до 7 тысяч человек личного состава. Напротив, немецкое командование предпочитало поддерживать численность своих дивизий на штатном уровне, а не формировать и бросать в бой новые части. В результате советская стрелковая дивизия того времени была эквивалентна немецкому пехотному полку. Словом, если учитывать вышеупомянутые соотношения, то перекочевавшие к нам в последние годы из англо- и немецкоязычной литературы "неисчислимые орды красных" сразу же рассеиваются как дым, и соотношение войск на Восточном фронте приобретает реалистичные очертания, вполне соответствующие мобилизационному ресурсу воюющих сторон.

Но самое главное - по замыслу Ставки и Генштаба наступление под Ржевом в действительности должно было носить отвлекающий характер.

Правда, об этом не знал даже маршал Г.Жуков, для которого план нового наступления под Москвой был любимым детищем. Сталин и Шапошников решили идти ва-банк, пожертвовав малым ради большого. Наступление под Сталинградом было решающей ставкой, и ради его успеха было решено принести богам войны соответствующую жертву.

Начало операции "Марс" было намечено на 23 октября - за 18 дней до начала наступления под Сталинградом. Затем сроки операции "Уран" несколько отодвинулись, была сдвинута и операция "Марс" - теперь она начиналась позже основной.

Немецкое командование прекрасно понимало, что традиционное осеннее контрнаступление советских войск не за горами. Наиболее угрожаемыми считались два направления - "через Дон на Ростов" (по выражению Гитлера) и центральный участок фронта в районе Ржевского выступа. Передвижения советских войск отмечались и в том и в другом месте, по точно оценить их масштаб пока было сложно. Первоначально и сам Гитлер, и штаб ОКБ склонялись к "центральному" варианту, признавая его более опасным - здесь оно могло угрожать рокадным коммуникациям между группами армий "Север" и "Центр". Кроме того, советское командование имело соблазнительную возможность ударом из района восточнее Великих Лук выйти в Прибалтику, тем самым полностью нарушив связность между северным и центральным участками немецкого фронта.

Но сообщения об активизации советских войск в большой излучине Дона и о прибытии сюда новых подкреплений тоже поступали все чаще. Поэтому Гитлер и руководство ОКВ колебались, не зная, к какому варианту предполагаемых действий противника надо готовиться. Южный выглядел несколько более реалистичным, поскольку как раз на этом участке оборону занимали наименее надежные румынские и итальянские части. Гитлер рекомендовал усилить их с кровью выдранными у цепкого Геринга авиаполковыми дивизиями, разместив немецкие части среди частей союзников как "ребра корсета". Зато удар па центральном участке фронта мог повлечь куда более тяжелые последствия (Во всяком случае, такова была оценка обстановки командованием группы армий "Центр" и разведывательными органами ОКХ). Тут следует отметить, что сосредоточение войск в полосе Сталинградского фронта немецкая разведка просто проморгала, поэтому германское командование ожидало только изолированного удара на Ростов - парировать который было бы достаточно легко. 12 ноября штаб ОКХ (сухопутных войск) подтвердил эти соображения, сообщив, что, по его данным, на Дону (Цитируется по: Д.М. Проэктор. Агрессия и катастрофа. М.: Наука, 1972) для развертывания широких операций противник не располагает достаточным количеством сши-1. Возможность проведения советскими войсками в этом районе крупной операции на окружение немецким командованием в то время даже не анализировалась.

8 ноября из управления разведки Гитлеру и Цейтлеру в штабы ОКХ и ОКВ поступило донесение, подписанное одним из руководителей "русского отдела" абвера Геленом. Согласно документам ОКВ, донесение было выдержано в очень осторожных тонах. В нем сообщалось, что по полученным от агентурной разведки сведениям в Москве состоялось важное совещание советского военного руководства с участием всех командующих фронтами. На совещании обсуждалось предстоящее наступление и выбор места этого наступления - центральный участок фронта или Дон. Судя по всему, выбор пал на центральный участок - Ржевский выступ, находящийся всего лишь в 150 километрах от Москвы. -"Намереваются ли русские, кроме того, проводить удар через Дон неизвестно" (Цитируется по: Д^М. Проэктор. Агрессия и катастрофа. М.: "Наука", 1972).

Впрочем, Рейнгард Гелен (будущий основатель западногерманской контрразведки БНД) впоследствии утверждал, что его доклад был выдержан в куда более категоричных тонах и усиленно акцентировал внимание именно на Ржевском выступе. Тому были свои причины. Дело в том, что 4 ноября 1942 года абвер получил сообщение о готовящемся под Ржевом советском наступлении. В, сообщении указывалось, что наступление назначено на 15 ноября.

Эта информация имела особую ценность, так как поступила непосредственно из Москвы - от агента по кличке "Макс", работавшего офицером связи в советском Генштабе. Впоследствии "Макс" был удостоен Железного Креста с мечами. Гелен отмечает, что полученная от "Макса" информация всегда отличалась точностью и исключительной ценностью. Еще бы - ведь она готовилась непосредственно в оперативном отделе Генштаба РККА и визировалась одним из его руководителей С.Штеменко (Кстати, радиотехническим обеспечением работы самого ценного резидента германской разведки занимался В.Фишер, впоследствии более известный как полковник Абель).

Советская контрразведка оказалась куда менее щедрой на награды - за участие в операции "Макс" (он же лейтенант Алексей Демьянов, проходивший в 4-м управлении НКВД под кодовым именем "Гейне"), получил всего лишь орден Красной Звезды...

"Не подозревавший об этой радиоигре Жуков заплатил дорогую цену - в наступлении под Ржевом полегли тысячи и тысячи наших солдат... В своих мемуарах он признает, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так никогда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на ржевском направлении, поэтому бросили туда такое количество войск". (П. Судоплатов. "Спецоперации. Лубянка и Кремль, 1930-1950 годы")

Немцы зафиксировали переброску к фронту в районе Ржева советских резервов (в частности, танковых соединений). Что совсем не удивительно - ведь здесь эта переброска велась почти в открытую, без соблюдения той строжайшей секретности, в которой велась подготовка к наступлению Сталинградского фронта. Поэтому немцы в полной мере были готовы к отражению наступления Жукова. За октябрь-ноябрь в полосу группы армий "Центр" было переброшено в общей сложности 16 дивизий - как прибывающих из Германии, так и снятых с более спокойных участков фронта. В основном они размещались на северном крыле группы армий, где внезапный прорыв противника мог привести к катастрофическим последствиям. 30 октября из-под Ленинграда в Витебск прибыл штаб 11-й армии во главе с фельдмаршалом Манштейном.

Положение в Ржевско-Вяземском выступе к середине ноября 1942 года было следующим.

Позиции перед фронтом 20-й и 31-й армий вдоль рек Осуга и Вазуза (параллельно железнодорожной линии Сычевка-Ржев) еще с лета занимал 39-й танковый корпус 9-й армии, состоявший из 5-й танковой, 78-й и 102-й пехотных дивизий. Позади них располагались резервы - 9-я танковая и 95-я пехотная дивизии. На западном фасе Ржевского выступа перед 22-й и 41-й армиями находился немецкий 41-й танковый корпус, позади которого тоже находились армейские резервы - 1-я танковая дивизия и моторизованная дивизия "Великая Германия"'. Севернее занимал оборону 23-й армейский корпус (110-я и 206-я пехотные, 14-я моторизованная дивизии).

Южнее, у основания выступа, располагались резервы, выделенные командованием группы армий "Центр" для отражения советского наступления. Здесь находились три танковые дивизии - 12-я, 19-я и 20-я. Даже в случае успеха операции "Марс" они не попадали под удар и оказывались с внешней стороны сомкнувшегося кольца. В то же время их можно было достаточно быстро перебросить как на западный, так и на восточный фас выступа - туда, где возникнет критическая ситуация.

Новое зимнее наступление русских началось на юге - в большой излучине Дона. Утром 19 ноября войска левого крыла Юго-Западного фронта нанесли удар по позициям 3-й румынской армии и 48-го танкового корпуса. Реакция ОКВ и лично Гитлера на это оказалась на удивление спокойной: удара ожидали уже давно. Поэтому известие о нем принесло нечто вроде облегчения - наконец-то свершилось то, чего так долго опасались и к чему готовились всю осень. О "слабых советских ударах под Сталинградом" в этот день сообщила даже "Фелькишер Беобахтер". На этом фоне начавшееся на следующий день наступление Сталинградского фронта прошло практически незамеченным. Во всяком случае, о возможности проведения русскими операции на окружение в тот момент никто не задумывался.

Но к вечеру 20 ноября стало ясно, что положение в районе станицы Клетская хуже, чем ожидалось. Фронт был прорван, связь с 3-й румынской армией нарушилась, 48-й танковый корпус отступал. По-этому находящийся в Витебске Манштейн получил распоряжение вместе со штабом 11-й армии срочно прибыть в Ростов и вступить в командование вновь создаваемой группой армий "Дон". Совершенно очевидно, что на него рассчитывали как на "пожарную команду".

Однако Манштейну пришлось еще почти сутки просидеть в Витебске из-за нелетной погоды. В конце концов генерал-полковник махнул рукой и со всем штабом погрузился в поезд. Возможно, это была его ошибка: в Новочеркасск поезд прибыл лишь спустя три дня, 24 ноября - на следующий день после того, как пришло известие о том, что русские замкнули кольцо окружения вокруг Сталинграда (Примерно в это время се начали переводить на штат танковой дивизии. В работах, посвященных Курской битве, дивизию "Великая Германия" называют моторизованной, хотя она уже насчитывала около 160 танков и не отличалась по структуре от дивизий "Мертвая голова" или "Рейх", которые проходят по документам как танковые).

А днем позже наконец-то был нанесен долгожданный советский удар в полосе группы "Центр".

Операции войск Западного и Калининского фронтов начались 25 ноября 1942 года сразу по трем направлениям. Две армии Западного фронта (20-я и 31-я) атаковали восточный фас Ржевского выступа севернее города Зубцов, на 40-километровом участке вдоль рек Вазуза и Осуга. Одновременно 22-я и 41-я армии Калининского фронта нанесли встречный удар с западного фаса выступа, угрожая "срезать" его верхушку. А 3-я Ударная армия Калининского фронта начала наступление против северного крыла группы армий "Центр", пытаясь с двух сторон охватить Великие Луки (Первоначально состав частей, принимавших участие в Великолукской операции, насчитывал 86 500 человек, позднее сюда были переброшены дополнительные резервы) и угрожая перерезать рокаду Ленинград - Витебск.

В полосе 20-й и 31-й армий густой туман и снегопад снизили эффективность советской артподготовки, зато дали возможность ударным частям добраться до вражеского переднего края практически без потерь. Тем не менее 31-й армии прорвать хорошо подготовленную эшелонированную оборону первым ударом не удалось. Ее 88-я, 336-я и 239-я стрелковые дивизии, поддержанные 332-й и 145-й танковыми бригадами, ценой больших потерь добились лишь незначительного продвижения. Зато южнее 20-я армия достигла некоторого успеха - 247-я стрелковая дивизия Г.Д. Мухина, поддержанная 80-й и 240-й танковыми бригадами, форсировала Вазузу и захватила плацдарм на западном ее берегу. Командующий армией генерал-майор Н.И. Кирюхин сразу же бросил в прорыв свой резерв - 331-ю стрелковую дивизию полковника П.Е. Берестова. Под шквальным огнем заранее сосредоточенной здесь артиллерии противника части 20-й армий медленно, шаг за шагом пробивались вперед, расширяя плацдарм.

Впоследствии немецкие (а вслед за ними и западные) историки будут неумеренно восхищаться стойкостью 78-й, 102-й пехотных и 5-й танковой дивизий немцев, противостоящих натиску двух русских армий - благоразумно не упоминая численность немецких войск. В действительности наступление вели 6 советских пехотных дивизий' и 4 танковые бригады, имея в тылу резервы - механизированный и кавалерийский корпуса (причем последний численностью всего 10 тысяч сабель). Таким образом, в танках советские войска действительно имели заметное превосходство, но численность советской пехоты была в лучшем случае равна численности противостоящих ей частей 39-го танкового корпуса.

Постепенно становилось ясно, что прорыва не удалось добиться и в полосе 20-й армии. Тем не менее Жуков и командование Западного фронта решились на отчаянный шаг - бросить вперед резервы и подвижную группу, не дожидаясь образования бреши во вражеской обороне. На рассвете 26-го ноября части второго эшелона - 8-й гвардейский стрелковый, 6-й танковый и 2-й кавалерийский корпуса начали выдвижение на плацдарм. К сожалению, это менее всего напоминало массированный и молниеносный удар. Две сотни танков, 30 тысяч солдат и 10 тысяч кавалеристов длинными колоннами растянулись по двум узким, затерянным в снегах дорогам, ведущим через реку на западный берег.

Немецкая артиллерия и здесь не дремала - благо, мосты и дороги были пристреляны заранее, что позволяло вести огонь даже ночью. Ударные части понесли первые потери, еще не вступив в бой. Лишь к середине дня 26 ноября 6-й танковый корпус полковника П.М. Армана (4 бригады, 170 машин)3 переправился на плацдарм. Три дивизии 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора В.В. Крюкова вынуждены были задержаться па восточном берегу реки до следующего дня.

Передовая 22-я танковая бригада сразу же перешли в наступление. К исходу дня ее 2-й танковый батальон перерезал железную дорогу Ржев - Сычевка на подступах к деревне Ложки. 100-я и 200-я бригады тоже вышли к железнодорожному полотну, заняв деревни Подосиновка и Гриневка. Но победа эта далась очень дорогой ценой - потери всех трех бригад составили до 50% танков и личного состава.

Новое наступление началось 28 ноября, когда к фронту уже подошли немецкие резервы - 9-я танковая дивизия, а также подразделения 27-го армейского корпуса. Но танки Армана прошли через немецкую оборону, как нож сквозь масло. Вслед за ними" невзирая на шрапнельный огонь немецкой артиллерии, в конном строю двигались кавалеристы Крюкова. К исходу дня ударная группа продвинулась вперед на 20 километров и перерезала шоссе Ржев - Сычевка. Были разгромлены штабы трех частей 9-й армии, уничтожено два артиллерийских полка немцев (один на позициях, другой на марше), захвачены тыловые склады с военным имуществом.

Однако сосредоточенная на плацдарме пехота так и не смогла войти в прорыв. Кроме того, на плацдарм не удалось перебросить достаточное количество артиллерии, вследствие чего огневая поддержка наступающих войск оказалась недостаточной. Напротив, немцы заранее подтянули в этот район свои артиллерийские резервы, устроив советским частям нечто вроде "огневой ловушки". 9-я танковая дивизия сразу же начала контратаки в северном направлении вдоль ржевского шоссе, угрожая отрезать прорвавшиеся части.

Окрыленный видимым успехом Г.Жуков в ночь на 29 ноября отдал приказ - стрелковым дивизиям на плацдарме расширять прорыв, танковым и кавалерийским частям продолжать наступление на запад. Соединившись с войсками 22-й и 41-й армий Калининского фронта, они должны были довершить окружение и разгром противника.

Калининскому фронту (который по численности был примерно в два раза меньше Западного) пришлось вести наступление сразу обеими своими флангами, причем по расходящимся направлениям - на Ржев и на Великие Луки. Тем не менее именно он добился в эти дни наиболее заметного успеха. 41-я армия генерал-майора Ф.Г. Тарасова наступала непосредственно на город Белый, а 22-я армия генерал-майора В.А. Юшкевича наносила удар севернее, вдоль реки Лучеса. Утром 25 ноября части 6-го стрелкового корпуса генерал-майора И. И. Попова (150-я стрелковая дивизия и 4 стрелковых бригады), несмотря на метель и малопригодную для наступления местность (замерзшие болота, покрытые чахлым лесом), прорвали оборону противника и начали обход Белого, стремясь перерезать важное шоссе на Духовщину. Узнав об этом, генерал Тарасов приказал ввести в бой 1-й механизированный корпус генерала Соломатина, состоявший из 65-й и 219-й танковых и 19-й, 35-й и 37-й механизированных бригад (15 200 бойцов и 224 танка, из них 10 КВ, 119 Т-34 и 95 Т-70). За болотами начались густые и труднопроходимые леса. Но к вечеру 27 ноября передовые части 65-й и 219-й танковых бригад 1-го мехкорпуса достигли дороги Белый-Владимирское, перерезав одну из двух пригодных для колесных машин коммуникацию 41-го танкового корпуса генерала Йозефа Гарпе - причем самую важную, поскольку она вела на юг. В немецкой обороне образовался прорыв шириной 20 и глубиной 30 километров. Однако пехота 41-й армии, практически не имевшая автотранспорта (тем более способного двигаться в условиях бездорожья), далеко отстала от танков.

У основания прорыва ситуация обстояла заметно хуже. Вместо того чтобы двигаться вслед за танками и завершать глубокий охват, генерал Тарасов бросил 150-ю стрелковую дивизию на штурм Белого с юга. Войска не смогли преодолеть оборону немецкой 146-й пехотной дивизии, несмотря на то, что весь удар был сосредоточен против одного из трех ее полков (немцы вынуждены были считаться с возможностью наступления на любом из участков и равномерно распределять силы в обороне). Даже введение в бой 91-й стрелковой бригады и 19-й механизированной бригады (из корпуса Соломатина) не смогло изменить положение - прорвать оборону 146-й дивизии не удалось. А утром 26 ноября к Белому подошли направленные сюда генералом Гарпе части корпусного резерва - 113-й моторизованный полк 1-й танковой дивизии и фузилерный полк моторизованной дивизии СС "Великая Германия". Остальная часть 1-й танковой дивизии была брошена на север - против двух танковых бригад Соломатина, оседлавших шоссе Белый - Владимирское.

27-го ноября Соломатин запросил у Тарасова подкрепления. В резерве армии были еще две механизированные бригады (47-я и 48-я), каждая из которых насчитывала по 39 танков, то есть имела численность немецкого танкового батальона. Однако вместо того чтобы бросить их в прорыв, генерал Тарасов задумал новый обходной маневр, на этот раз с севера. 47-я механизированная бригада полковника И.Ф. Дремова* была брошена в наступление северо-восточнее Белого, чтобы попытаться замкнуть вокруг города ближнее кольцо. 29 ноября Дремову удалось обойти город с северо-востока и тоже выйти на шоссе Белый - Владимирское, однако дальше он продвинуться не смог.

Севернее 41-й армии по долине реки Лучеса наступала 22-я армия генерала Юшкевича, имевшая в своем составе механизированный корпус, 2 стрелковые дивизии и стрелковую бригаду (3-й мехкорпус, 185-я и 238-я стрелковые дивизии и 114-я стрелковая бригада). 25 ноября 238-я стрелковая дивизия полковника И. В. Карпова и два полка 185-й стрелковой дивизии полковника М.Ф. Аидрющенко при поддержке одной танковой бригады из 3-го механизированного корпуса генерал-майора М.Е. Катукова прорвали оборону на стыке 86-й пехотной дивизии 41-го танкового корпуса и 110-й пехотной дивизии 23-го армейского корпуса немцев. В течение следующих двух дней генерал Юшкевич ввел в сражение весь корпус Катукова и вытеснил германские войска из долины Лучесы. Дальше наступление приостановилось, поскольку командование 9-й немецкой армии перебросило в полосу 23-го армейского корпуса последний полк из состава дивизии "Великая Германия". В ответ Юшкевич отправил в бой свои последние резервы - 114-ю стрелковую бригаду и 39-й танковый полк (из состава корпуса Катукова). Тем самым успех первоначальной атаки был закреплен, но продвинуться дальше и выйти на шоссе Оленине-Белый советские войска не смогли.

Между тем с севера на позиции 23-го армейского корпуса немцев наступала 39-я армия Калининского фронта под командованием генерал-майора А.И. Зыгина, имевшая три дивизии, четыре стрелковые и две танковые бригады (373-я, 135-я и 158-я стрелковые дивизии, 100-я, 117-я, 136-я и 101-я стрелковые бригады, 28-я и 81-я танковые бригады и три отдельных танковых полка). Им противостояли 253-я и 206-я пехотные и 14-я моторизованная дивизии (Всего 23-й армейский корпус имел не менее 4 дивизий), усиленные спешно переброшенной сюда парой батальонов из "пожарной" дивизии "Великая Германия". Поскольку удар Зыгина считался вспомогательным, резервов у него не было, и прорвать оборону противника 39-я армия не смогла. На левом фланге в районе поселка Молодой Туд ее наступление было отбито подразделениями дивизии "Великая Германия" (которые сразу же после этого были переброшены на юг, в долину Лучесы). Продвинувшиеся на 5 километров части 100-й стрелковой бригады вынуждены были отойти назад. Наступление на правом фланге, на стыке с 22-й армией, тоже развивалось чрезвычайно медленно. Выполнить свою задачу - выйти на шоссе Оленине-Ржев - генералу Зыгину не удалось.

К этому времени некоторого успеха добились войска правого крыла Калининского фронта - 28 ноября подразделения 3-й Ударной армии с двух сторон обошли Великие Луки. Большая часть 83-й пехотной дивизии вермахта (около 7 тысяч человек) оказалась в окружении. На других участках советского наступления дела обстояли гораздо хуже - особенно в полосе Западного фронта. Хотя положение подвижной группы 20-й армии было очень тяжелым (Ее обозы и тыловые подразделения отстали и не смогли войти в прорыв вместе с боевыми частями), Г.Жуков требовал продолжать наступление. В ночь с 28 на 29 ноября немцы нанесли по прорвавшимся в их тыл советским войскам сильные контрудары. С севера атаковали части 27-го армейского корпуса, с юга - подразделения 39-го танкового корпуса.

В результате находившиеся западнее железной дороги Ржев - Сычевка силы 22-й и 200-й танковых бригад, батальон 6-й мотострелковой бригады, остатки 1-й самокатно-мотоциклетной бригады и отдельные кавалерийские части оказались в окружении. Поначалу их положение не вызывало серьезных опасений. Командование 6-го танкового корпуса, в ночь на 29 ноября пробившееся сюда на танках, передало радиограмму, в которой сообщило, что передовые части захватили большие трофеи и отступать не намерены, а также потребовало расчистить коммуникации для подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия, либо перебросить все необходимое по воздуху.

Сделать это не удалось - немцы подтягивали в район прорыва подразделения с других участков фронта и спешно укрепляли оборону. Поэтому 30 ноября командующий фронтом отдал частям 6-го танкового корпуса приказ: пробиваться на восток в направлении деревни Малое Кропотово. Однако немцы ожидали прорыва именно здесь. Танкисты взяли Малое Кропотово, но наступавшая с востока пехота сюда так и не пробилась. Поэтому пробиваться пришлось севернее - через Большое Кропотово, откуда навстречу окруженным наступала 100-я танковая бригада, оставшаяся вне кольца. В этом бою погибли командиры 200-й танковой и 6-й механизированной бригад подполковник В. П. Винокуров и старший батальонный комиссар Е.Ф. Рыбалко. Однако к рассвету 1 декабря окруженные части вышли в расположение своих войск.

Обе бригады потеряли большую часть своей техники, однако сумели спасти людей. Гораздо хуже обстояло дело с 20-й кавалерийской дивизией полковника Курсакова. Она не смогла пробиться на восток и поэтому прорывалась на запад - где заслоны немцев были гораздо слабее. После более чем месячного рейда по тылам противника около тысячи кавалеристов и присоединившихся к ним партизан (то есть порядка 30% первоначальной численности дивизии) вышли к долине Лучесы, в расположение 22-й армии.

Между тем серьезно осложнилось положение в полосе 41-й армии южнее Белого. К 41-му танковому корпусу немцев подошли подкрепления - три танковые дивизии. 1 декабря корпус Соломатина был вынужден прекратить атаки и перейти к обороне перед лицом многократно превосходящего противника. Между 2 и 6 декабря 1-я танковая дивизия немцев вместе со вновь прибывшей 12-й танковой дивизией восстановили контроль над дорогой Белый-Владимирское. Обходившая город с северо-востока 47-я танковая бригада полковника И.Дремова была отрезана, ей пришлось с боями пробиваться из окружения (немцы громогласно объявили о ее полном разгроме). 7 декабря с юга начал наступление подошедший из резерва 30-й танковый корпус (19-я и 20-я танковые дивизии), а также остальные части 41-го танкового корпуса (1-я танковая дивизия и корпусные подразделения). Теперь немцы имели в этом районе полуторное или даже двойное превосходство - как в пехоте, так и в танках (Одна стрелковая дивизия, четыре стрелковые, четыре танковые и три мотострелковые бригады (около 45 тысяч человек и 302 танка) против 4,5 танковых и одной пехотной дивизии противника, насчитывавших по штатам около 90 тысяч человек и 600-700 танков). Медленное сосредоточение сил и достаточно вялое развитие наступления немецкие историки, как всегда, объясняют природными условиями - оттепелью, морозом, ужасной погодой и партизанами.

Только к 10 декабря немцам удалось достичь серьезного успеха - выйти в тыл 1-му механизированному корпусу, далеко вклинившемуся в оборону противника. В окружении оказались три из пяти бригад Соломатина, а также ряд частей 6-го стрелкового корпуса. Командующий 41-й армией генерал-майор Тарасов не мог сделать ничего - его резервы давно были брошены в бой. Левее 22-я армия генерала Юшкевича была вынуждена перейти к обороне на достигнутых рубежах, отбивая яростные контратаки противника. Еще севернее 39-я армия генерала Зыгина продолжала медленное продвижение своим правым флангом, но и это наступление вскоре застопорилось. На фронте образовался классический позиционный тупик в духе Первой Мировой войны.

Несколько дней части Соломатина отчаянно сражались в окружении, выстроив прочную оборону и отразив все атаки сжимавших кольцо четырех дивизий противника. Катастрофы здесь пока не произошло, но она была уже близка - горючее кончилось давно, на исходе были боеприпасы и продовольствие. Поэтому в ночь с 15 на 16 декабря Соломатин вынужден был пойти на прорыв. Он уничтожил оставшуюся технику и тяжелое вооружение, собрал в кулак свои части и нанес удар в западном направлении, забрав с собой раненых и больных. На следующий день корпус вышел к остальным частям 41-й армии. По немецким данным, в ходе боев было уничтожено 102 единицы советской бронетехники. Соломатин докладывал, что из 12 тысяч его бойцов, оказавшихся в окружении, 8 тысяч были ранены или убиты. В ходе боев корпус потерял 150 танков.

Лучше всего дела попрежнему обстояли в районе Великих Лук. К 10 декабря 2-й механизированный корпус 3-й Ударной армии продвинулся вперед на 30-40 километров, наконец-то перерезал железную дорогу Ленинград - Витебск и с трех сторон обложил Новосокольники. Однако дальше советским войскам продвинуться не удалось. Впрочем, все попытки немцев деблокировать окруженный гарнизон Великих Лук тоже не увенчались успехом - несмотря на то, что для этого было выделено две танковые, одна моторизованная дивизии и одна моторизованная бригада. Немецкие танки сумели подойти к городу на 10 километров, но затем снова оказались отброшены назад.

В первых числах декабря маршал Жуков еще раз попытался достичь успеха на восточном крыле Ржевского выступа. В 20-ю армию были направлены резервы и пополнения. Между 2 и 10 декабря Кирюхин получил свежий 5-й танковый корпус и несколько подразделений из состава 31-й армии. 6-й танковый корпус был выведен в тыл и в течение 10 дней ремонтировал подбитые машины и доукомплектовывался. К началу нового наступления в нем имелось 100 танков - 7 КВ, 64 Т-34, 12 Т-70 и 17 Т-60 (Часть из них прибыла в качестве пополнений. 200-я танковая бригада (потерявшая все свои машины) лишь к вечеру 11 декабря получила 23 танка, поэтому была введена в бой позднее), в основном сосредоточенных в 22-й и 100-й бригадах, понесших наименьшие потери.

В 10:10 11 декабря началось новое наступление, которое опять не увенчалось успехом. 5-й и 6-й мехкорпуса сумели достичь деревни Малое Кропотово, где десять дней назад выходили из окружения 6-я и 200-я бригады, дальше им продвинуться не удалось. За прошедшие дни противник подтянул резервы и восстановил фронт. Правда, тоже немалой ценой. -"Прорыв удалось предотвратить только тем, что три танковые и несколько пехотных дивизий, которые уже готовили к переброске на южный фронт, были задержаны сначала для локализации прорыва, а затем и для контрудара",- пишет К.Типпельскирх в "Истории Второй мировой войны".

К середине декабря советское наступление у Вазузы окончательно выдохлось. На западе 13 января наконец-то капитулировала 83-я пехотная дивизия, оборонявшая Великие Луки (в плен было захвачено 4000 немецких солдат). На этом бои в полосе Западного и Калининского фронтов закончились - до начала марта 1943 года, когда Модель и Клюге решили отвести немецкие войска из Ржевского выступа.

Как же следует оценивать итоги операции -"Марс"? С одной стороны, советское наступление практически провалилось - атаки Западного фронта были отбиты, войска Калининского фронта добились незначительного продвижения на 10-20 километров. Понесенные при этом потери оказались весьма велики - хотя и не столь огромны, как о том пишут зарубежные историки (Дэвид М. Глантц в своей работе "Операция "Марс"" берет общие потери 20-й армии (58 524 человека), умножает их на пять (по числу армий, участвовавших в сражении), а потом для верности - еще на два. По крайней мере, иным способом объяснить приводимую им итоговую цифру в 500 тысяч убитыми и ранеными не представляется возможным). Однако иного и не могло быть - ведь советские войска атаковали заранее подготовленные и оборудованные позиции противника, знавшего о готовящемся наступлении и предпринявшего все усилия для его отражения.

А главное - силы наступавших и оборонявшихся были примерно одинаковы. Пять советских армий, принявших активное участие в операции (29-я и 30-я армии Западного фронта, находившиеся в районе Ржева, в наступлении фактически не участвовали), имели 21 счетную стрелковую дивизию и насчитывали в общей сложности до 500 тысяч человек (вместе с механизированными подразделениями, резервами и тыловыми частями) (К сожалению, эта цифра расчетная. Она исходит из того, что численность 20-й армии составляла 114 тысяч человек, а в составе этой армии действовала почти треть участвовавших в наступлении дивизий и корпусов - 6 стрелковых дивизий, 1 танковый и один кавалерийский корпус и 4 танковые бригады (без учета сил, переданных из 31-й армии в декабре).

В четырех советских танковых и механизированных корпусах, восьми танковых бригадах и трех отдельных танковых полках было от 1150 до 1200 танков.

Советское наступление отражали четыре немецких корпуса - 39-й и 41-й танковые, 23-й и 30-й армейские. 7 немецких танковых и одна моторизованная дивизии по штатам имели около 1200 танков (попутно заметим, что это была примерно четверть всех машин, имевшихся у Германии на Восточном фронте). Численность личного состава войск противника (8-10 пехотных дивизий) тоже можно оценить примерно в полмиллиона человек.

Определить потери сторон чрезвычайно тяжело. Точнее, данные по численности немецких войск, принимавших участие в этом сражении, во всех зарубежных источниках просто-напросто отсутствуют, а вопрос об их потерях обходится молчанием. Впрочем, с советскими потерями дело обстоит немногим проще. В сборнике "Гриф секретности снят" наступление Западного и Калининского фронтов в ноябре-декабре 1942 года даже не упоминается. Однако используя почерпнутые из этой книги косвенные данные, можно вычислить, что за последние три месяца 1942 года суммарные потери всех фронтов, не участвовавших в Сталинградской и Кавказской битвах составили (без учета потерь в Великолукской операции) 500 тысяч человек, из которых 150 тысяч - убитыми и пропавшими без вести*. Поскольку далеко не на всех упомянутых фронтах (Карельский, Ленинградский, Волховский, Северо-Западный, Калининский, Западный, Брянский, Воронежский) в последние три месяца 1942 года царило затишье (на этот период пришлось окончание Синявинской операции и тяжелейшие бои за Воронеж), то можно предположить, что общие потери Западного и Калининского фронтов в районе Ржевского выступа за три педели около 250 000 человек, из которых около 120 000 - убитыми и пропавшими без вести.

Расчетные цифры потерь, выведенные на основе данных по 31-й армии, дают еще меньшую цифру. Поскольку потери этой армии (58 524 человека) были одними из самых тяжелых и составили не менее трети всех потерь наступавших войск, общее число убитых и раненых в операции не могло превышать 180 000- 200 000 человек. То есть оно было в три раза меньше цифры, которую называют западные историки. Можно предположить, что было безвозвратно потеряно не менее двух третей участвовавших в наступлении танков, то есть порядка 800 машин (Дэвид Глантц называет цифру 1700 потерянных советских танков, очевидно, применяя всё тот же коэффициент 2.

На первый взгляд, для немецких войск это был хотя и тактический, но все же успех. Однако не стоит забывать, что для достижения этого третьестепенного успеха немецкому командованию пришлось бросить в бой огромные резервы, которые в этот момент были крайне необходимы на южном участке фронта. Особенно это касается танковых частей. Да, количество танков, введенных в бой обеими сторонами, было приблизительно равным - однако при общем соотношении танков на Восточном фронте (5080 немецких против 7350 советских) (Общие потери советских войск на всех фронтах с октября по декабрь 1942 года составили 1 458 000 человек, из них 516 000 убитыми и 942 000 ранеными. Суммарная цифра потерь Советской Армии во всех стратегических и фронтовых операциях за указанные три месяца составляет порядка 780 000 человек, из них 300 000 убитыми и пропавшими без вести. Соответственно на все остальные фронты за тот же период приходится 670 000 человек общих потерь; из них убитыми, пленными и умершими от ран и болезней 216 000. При этом заболевшими числятся порядка 170 000, а умершими за эти три месяца в госпиталях от ран и болезней - 70 000 (в общих потерях фронтов те и другие не учитывались). это играло на руку советскому командованию. А главное - рокадные коммуникации немецких войск были куда хуже советских, поэтому советские резервы из полосы Западного фронта оказались под Сталинградом уже в середине декабря, а немецкие - только в январе-феврале).

Таким образом, добившись тактического успеха (впрочем, весьма незначительного) немецкое командование проиграло в стратегическом плане. При среднем соотношении советских и немецких войск на фронте как 1,3:1, советское командование втянуло противника во второстепенное сражение равными силами, то есть добилось лучшего для себя соотношения сил на главном участке фронта - под Сталинградом. Кроме того, оно создало для себя гораздо лучшие условия маневра резервами, чем выиграло темп, опередив немцев примерно на месяц-полтора. И наконец, ему удалось заставить противника использовать свои ударные танковые и моторизованные части в обороне - что тоже можно считать немалым успехом.

Руководство ОКВ с большим опозданием сообразило, что его провели. В конце февраля 1943 года командующий 9-й армией генерал Модель получил приказ из штаба группы армий "Центр" от фельдмаршала фон Клюге - без боя оставить Ржевский выступ и сократить линию фронта с целью высвободить подразделения, столь необходимые на других участках. Увы, было уже слишком поздно.
Владислав Гончаров

E N D

Идея, дизайн и поддержка:
Александр Царьков,
Группа военной археологии
ИскателЬ © 1988-2010