TopList

Севрюгов Сергей Николаевич "Так это было... Записки кавалериста (1941–1945)"

Сорок суток в тылу врага

19 ноября 1942 года советские войска перешли в контрнаступление под Сталинградом с целью окружения и уничтожения 6-й полевой и 4-й танковой армий врага. Одновременно наши войска продолжали проводить наступательные операции и на других фронтах. Целью одной из таких частных операций на Западном фронте, помимо оковывания противника, была ликвидация Ржевско-Сычевского выступа и освобождение железнодорожной магистрали Москва — Великие Луки.

Немецко-фашистское командование придавало большое значение удержанию района Ржев, Сычевка, глубоко вдававшегося в наше расположение на смежных крыльях Калининского и Западного фронтов. Противник постоянно совершенствовал в инженерном отношении свои позиции в этом районе и подготовил сильно укрепленные оборонительные полосы, проходившие по реке Вазузе. Основу оборонительных полос составляли превращенные в опорные пункты деревни и села. Опорные пункты соединялись между собой несколькими линиями траншей полного профиля, сильно были развиты инженерные заграждения. Ржевско-Сычевский выступ обороняли две танковые, одна моторизованная и шестнадцать пехотных дивизий из состава 9-й немецкой армии.

Командующий Западным фронтом генерал-полковник И. С. Конев решил главный удар нанести силами войск 20-й армии в общем направлении Гредякино, Катерюшки. 2-й гвардейский кавалерийский корпус, предназначенный для развития успеха этой операции, получил приказ форсировать реку Вазузу, пересечь железную дорогу Ржев — Вязьма и выйти в Медведовский лес.

Утром 25 ноября 1942 года началась артиллерийская подготовка. По вражеским позициям был сосредоточен огонь большой силы. Но метеорологические условия затрудняли стрельбу: шел снег, видимость была чрезвычайно плохой. Только частям 247-й стрелковой дивизии удалось прорвать передний край вражеской обороны и овладеть деревнями Зеваловка и Кузнечиха. Из показаний пленных выяснили, что по западному берегу реки Вазузы противник имел только сильное боевое охранение. Главная полоса обороны была отнесена от берега реки на несколько километров. Следовательно, наша артиллерийская подготовка велась по отдельным окопам боевого охранения, тогда как основные огневые точки оказались неподавленными. Плохо проведенная предварительная разведка привела к тому, что основные силы 20-й армии своей задачи не выполнили и понесли серьезные потери.

С утра 26 ноября в бой был введен 6-й танковый корпус. Под прикрытием танков наши стрелковые соединения форсировали Вазузу, подошли к главной полосе обороны и завязали бои за опорные пункты Кобылино, Бобровка, Пруды. Танки прорвались в стыке между Никоново и Арестово, и одни, без пехоты, устремились в глубину обороны, неся тяжелые потери от огня артиллерии и авиации противника. К исходу дня остатки корпуса сосредоточились в Медведовском лесу.

Командующий фронтом приказал генералу Крюкову переправить главные силы кавалерийского корпуса на западный берег Вазузы, совместно с пехотой и танками овладеть опорными пунктами Большое Кропотово, Подосиновка и продолжать выполнять ранее поставленную задачу.

Командир корпуса решил: части 20-й кавалерийской дивизии переправятся у Зеваловки и будут наступать на Никоново, Большое и Малое Кропотово; 3-я гвардейская кавалерийская дивизия, переправившись у Пруды, развернет наступление на Подъяблоньку и Подосиновку; 4-я гвардейская кавалерийская дивизия составит второй эшелон корпуса.

...Кавалерийский корпус подошел к переправам через реку Вазузу в морозную безлунную ночь. На переднем крае шла перестрелка.

Авангард 20-й кавалерийской дивизии вышел к обрывистому спуску на ледовую переправу у деревни Зеваловки. Части вторых эшелонов пехоты и артиллерии, множество обозов и транспортов скопились на берегу, ожидая своей очереди, спеша к своим соединениям, которые вторые сутки вели бой.

Командир дивизии полковник Курсаков, подъехав к остановившемуся у переправы авангарду, сразу увидел, что из этой «пробки» скоро не выбраться. В раздумье он остановился на обочине дороги. В это время к нему подскакал один из офицеров разведывательного отделения и доложил, что левая переправа почти свободна от войск.

— Командира 103-го ко мне! — приказал командир дивизии.

От группы что-то надсадно кричавших друг другу людей отделилась фигура всадника.

— Слушаю, товарищ полковник, — доложил Калинович.

— Поворачивайте полк на Пруды и немедленно переправляйтесь! Выходите на рубеж Большое Кропотово, Подосиновка, устанавливайте связь с пехотой. На этом рубеже полк должен обеспечить ввод в прорыв главных сил.

В четыре часа утра головной отряд миновал развалины деревни Кузнечиха и спустился в заметенную снегом лощину. На подходе к Ново-Гриневке дозоры попали под обстрел. Старший лейтенант Акарский остановил эскадрон, выслал дополнительные дозоры, чтобы случайно не столкнуться со своими, и донес командиру полка.

Прискакал полковник Калинович. Командир эскадрона доложил, что деревня, по-видимому, занята противником и что наших стрелковых частей не обнаружено. Оба стояли молча прислушиваясь: привычное ухо фронтовика различало характерный стук вражеских пулеметов. Часто рвались мины, с завыванием проносились снаряды, где-то за спиной, в направлении переправ, гулко грохотали разрывы.

Калинович прервал молчание.

— Четвертый эскадрон, к пешему бою! Наступать на Новую Гриневку. Огня не открывать, пока лично не убедитесь, что в деревне гитлеровцы. Вас будут поддерживать полковые минометы и две батареи конно-артиллерийского дивизиона. Уступами вправо и влево за вашим эскадроном развертываю главные силы. Если противника в деревне нет, дайте две белых и зеленую ракеты, сажайте людей и снова вперед!

Акарский отъехал. Послышались негромкие команды, лязг оружия, фырканье лошадей. Из темноты выросли силуэты людей, двигавшихся по направлению к развалинам Новой Гриневки.

Батальонный комиссар Чуренков, узнав, что головной отряд пошел вперед, слез с седла, передал поводья коноводу и в сопровождении двух автоматчиков зашагал за цепями спешенного эскадрона.

Бойцы головного отряда осторожно, короткими перебежками, приближались к Новой Гриневке. До развалин оставалось метров двести. Вдруг небо прорезал слепящий свет нескольких ракет. Люди попадали в снег. На окраине засверкали вспышки, застрекотали пулеметы.

Поняв, что деревня занята противником, Акарский послал связных во взводы с приказанием атаковать. Стрельба усиливалась. Затем командир эскадрона поднялся, передернул затвор автомата и, обернувшись назад, крикнул:

— В ата-ку!..

Заглушая стрельбу, дружно покатилось родное, так хорошо знакомое и все же каждый раз захватывающее душу «ура-а-а!» Темные фигуры в полушубках и шинелях бросились вперед. Около самой деревни кавалеристы были остановлены огнем пулеметов и автоматов и вынуждены были вновь залечь на снегу. В этой перестрелке погиб старший лейтенант Акарский (Акарский Иван Петрович, 1915г.р., 20 горно-кавалерийская дивизия, ст. лейтенант; убит 27.11.1942г. в д.Малое Кропотово ЦАМО: 58 18001 723).

Над головами с шуршаньем проносились мины, между развалинами засверкали разрывы. Заговорила дивизионная артиллерия. Эскадрон, увлекаемый младшим лейтенантом Слободаном, снова поднялся в атаку. У самой околицы выросла темная глыба дзота. Из амбразур мигали огоньки пулеметных очередей. Слободян с гранатой в руке бросился к дзоту и упал, раненный двумя пулями. В рядах наступающих солдат, оставшихся без офицеров, на какое-то мгновение произошло замешательство.

В этот критический момент боя раздался громкий голос батальонного комиссара Чуренкова:

— Коммунисты, комсомольцы — вперед!

Эскадрон ворвался в деревню, завязалась рукопашная схватка. Гитлеровцы перешли в контратаку. На Чуренкова наскочило больше десяти вражеских солдат. Он выпустил по ним в упор автоматную очередь, но и сам был убит (Чуренков Владимир Макарович, 1908 г.р., 103 кав. полк 20 горно-кавалерийская дивизия, подполковник; пропал без вести в декабре 1942г. ЦАМО: 33 11458 744).

В деревню ворвались подошедшие эскадроны. К рассвету Новая Гриневка была полностью очищена от противника.

Едва эскадроны 103-го кавалерийского полка вышли на западную окраину деревни, как со стороны Малого Кропотова показались тринадцать вражеских танков. За ними двигалась пехота. Полковник Калинович приказал перейти к обороне.

Командир первой батареи старший лейтенант Матюшенко приказал выкатить орудия на открытые позиции.

Расчет орудия старшего сержанта Дражаника быстро изготовился к бою. Бывалый наводчик прильнул к окуляру прицела, быстро вращая механизмы наводки, начал выцеливать приближающийся танк. Номера застыли на своих местах. Грохнул первый выстрел. Снаряд ударился в борт машины, пробил броню и, взорвавшись внутри танка, вызвал детонацию боезапаса. Башню с коротким орудийным стволом взрывом отбросило далеко в сторону. Левее загремело орудие старшего сержанта Дегтярева. Уже вторым снарядом Дегтярев сорвал гусеницу совсем близко подошедшего танка. А затем он подбил и второй танк. Еще один танк рванулся в сторону: из-под его корпуса вспыхнуло пламя. Танк встал, очевидно, подорвавшись на собственной мине. Уцелевшие вражеские машины повернули назад и двинулись в направлении на Малое Кропотово. Пехота залегла.

Через полчаса гитлеровцы возобновили наступление, но оно также успеха не имело. Третий батальон 195-го гренадерского полка отошел в Малое Кропотово.

...Полковник Курсаков прислушивался к перестрелке. Он понимал, что его авангард втянулся в серьезный бой. — Вот вам и ввод в прорыв... — недовольно обратился он к молодому подполковнику, недавно назначенному на должность начальника штаба дивизии. — Говорил я: выслать свою разведку, не полагаться на дядю. А вы — свое: «Все учтено, все уточнено!» Командиров полков ко мне!..

Павел Трофимович Курсаков был одним из тех военных, на долю которых выпала основная тяжесть боевых солдатских трудов в первый период существования Советского государства, которые, не жалея сил, крепили могущество Советской Армии в мирное время и которые составили руководящие командные кадры наших Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны.

Рано началась трудовая жизнь Павла Курсакова. После смерти отца он уже двенадцати лет пошел учеником на стекольный завод. В 1916 году Курсаков был призван в армию. Молодой кавалерист втянулся в подпольную революционную работу. В партию он вступил сразу же после Февральской революции. В первые дни Октября Курсаков ушел в Красную Гвардию. Участвовал в боях против чехословацких легионов и «самарской учредилки», против армий Колчака. Был командиром взвода, политруком, командиром эскадрона.

3-я Туркестанская кавалерийская дивизия, в которой служил тогда Курсаков, в 1920 году была переброшена в Фергану на борьбу с басмачеством. Потом — бои на Западном фронте, поход к берегам Вислы, жестокие схватки с пилсудчиками.

После гражданской войны Курсаков много учится. В 1940 году, командуя кавалерийским полком, Павел Трофимович сражается против белофиннов. В бою он был тяжело ранен. Хотя врачи считали его положение почти безнадежным, могучий организм и сильная воля Курсакова победили смерть. В июле 1941 года полковник Курсаков снова был на боевом посту, в первых рядах защитников Родины.

Через несколько минут к командиру дивизии подъехали командиры полков. Курсаков отдал короткий боевой приказ на развертывание главных сил дивизии.

В результате упорных, напряженных боев части 20-й кавалерийской дивизии выбили врага из населенных пунктов Крюково, Арестово и Большое Кропотово. Части 3-й гвардейской кавалерийской дивизии атаковали и взяли опорные пункты врага в Подъяблоньке и Подосиновке.

Обе дивизии первого эшелона корпуса прорвали главную полосу вражеской обороны в стыке 78-й пехотной и 5-й танковой дивизий. Противник несколько раз переходил в контратаки танками и пехотой при поддержке крупных сил авиации. После ожесточенного боя, смолкшего только ночью, кавалеристы, понеся большие потери, оставили Большое Кропотово, Подосиновку и отошли в район Крюково, Арестово и Подъяблонька. Было сбито одиннадцать вражеских бомбардировщиков и уничтожено двадцать четыре танка.

Таким образом, 2-й гвардейский кавалерийский корпус был брошен не в готовый прорыв, а на непрорванную оборону противника.

* * *

Около часу ночи 28 ноября полковник Курсаков возвратился из штаба корпуса в расположение своей дивизии. В течение дня наша пехота и танки безуспешно пытались овладеть опорными пунктами на западном берегу Вазузы и понесли при этом серьезные потери. Понимая, что конница днем явилась бы прекрасной мишенью для авиации и артиллерии противника, командир корпуса генерал Крюков приказал дивизии проскочить между опорными пунктами противника ночью в конном строю.

По тревоге были подняты полки. Усталые, невыспавшиеся солдаты седлали лошадей, подтягивали подпруги, строились повзводно. Скакали офицеры связи. Командиры частей спешили в штаб за получением задачи.

Командир 20-й кавалерийской дивизии решил прорваться по глубокой лощине между Малым Кропотовым и Подосиновкой, имевшей ширину всего полтора — два километра.

В два часа ночи 103-й кавалерийский полк, шедший в авангарде дивизии, выступил с исходного положения. В головном отряде действовал третий эскадрон старшего лейтенанта Пащенко.

Вражеские пулеметчики били из дзотов длинными очередями. Временами вспыхивал ружейный огонь и так же внезапно прекращался. В небе часто загорались осветительные ракеты, заливая окрестность белым светом. Тогда окружающие предметы казались какими-то неживыми, чрезвычайно ясными и близкими. За каждым кустиком, в каждом овражке чудился притаившийся враг. Дозоры, жались в колонне, осаживая коней...

20-я кавалерийская дивизия двигалась глубоко эшелонированно. Авангард двигался в предбоевом порядке. Уступами за головным отрядом, в линии колонн по звеньям, шли первый и второй эскадроны. Каждый эскадрон имел полковые и противотанковые пушки, станковые пулеметы. В середине следовали две батареи 14-го конно-артиллерийского дивизиона, штаб полка и боевой обоз. Замыкал колонну четвертый эскадрон.

В полкилометре за авангардным полком двигались штаб дивизии, резервный дивизион, эскадроны саперный и связи. Главные силы — 124-й и 22-й кавалерийские полки с приданной им артиллерией — под командованием полковника Есаулова развернулись вправо и влево за авангардом.

Эскадроны, обходя вражеские опорные пункты лощинами и прямо по полю, шли широкой рысью. Орудийные запряжки выбивались из сил, от лошадей валил пар.

Восток уже начал сереть, когда конники подошли к железнодорожной будке. Головная походная застава была встречена огнем, спешилась, начала отвечать. Старший лейтенант Пащенко развернул эскадрон и спешил взводы. Первый эскадрон галопом бросился вправо, охватывая противника с севера. Еще правее во весь конский мах мчались резервные эскадроны 22-го и 124-го полков. Загремело «ура!» Орудия дали несколько выстрелов по будке. После короткой схватки рота 215-го гренадерского полка была уничтожена. Эскадроны подтянули коноводов и уже на рассвете пересекли железнодорожное полотно, разбегавшееся на Ржев и на Вязьму. Саперы взорвали мост.

Авангардный полк приближался к дороге, идущей поперек пути конницы из Филиппова на Карпишки. Вдоль припорошенного снегом молодого ельника тянулась какая-то колонна. Полковник Калинович карьером кинулся влево, там раздались команды. Сверкнули шашки. Из-под копыт взвихрился снег. Второй эскадрон атаковал противника, изрубил полсотни гитлеровцев, захватил шесть гаубиц.

124-й кавалерийский полк ночью выступил из Крюково. Правый боковой отряд в темноте подошел к окраине Большого Кропотово и был встречен огнем вражеского боевого охранения. Эскадрон спешился, развернулся и вступил в перестрелку.

Услышав выстрелы, командир полка майор Прозоров выскочил к боковому отряду и приказал второму и четвертому эскадронам атаковать противника. Всю ночь шел горячий бой.

На рассвете показались вражеские танки. Открыли огонь наши противотанковые пушки. Майор Прозоров был тяжело ранен, управление боем нарушилось. Два эскадрона в конном строю прорвались южнее Большое Кропотово и ушли с главными силами дивизии.

22-й кавалерийский полк ночью шел широкой рысью, обходя вражеский опорный пункт Подосиновку.

Рано утром полк вышел к небольшой высотке восточнее железнодорожной будки, где был встречен огнем вражеской пехоты, находившейся в окопах. Чернея на белом снегу, по дороге ползли тридцать танков. Командир полка подполковник Алахвердян приказал эскадронам занять круговую оборону. Вытягиваясь в линию, танки сворачивали с дороги и, зарываясь в снегу, двигались к высоте, охватывая с флангов наши эскадроны.

Третья батарея 14-го конно-артиллерийского дивизиона была окружена и открыла сильный огонь.

Старший сержант Костылев поджег танк. Задымились и встали еще две машины. Остальные повернули назад. Противник немедленно возобновил атаку. Вражеские танки, ведя огонь из пушек и пулеметов, атаковали батарею. Снаряды рвались в расположении упряжек, большая часть лошадей была выведена из строя. Наши артиллеристы подбили еще пять танков.

Шесть часов 22-й кавалерийский полк вел неравный бой. Геройски погиб подполковник Александр Алахвердян (Алахвердян Александр Георгиевич, 22 кав. полк 20 горно-кавалерийская дивизия, майор; убит в ноябре 1942г. ЦАМО: 33 11458 109). Раненый командир батареи капитан Николай Курганский приказал катить на руках два уцелевших орудия. Остатки полка отошли к Арестово...

Заместитель командира дивизии полковник Есаулов не справился с поставленной ему задачей, не выполнил боевой приказ и не сумел ввести в прорыв главные силы дивизии.

К полудню 28 ноября части 20-й кавалерийской дивизии — восемь эскадронов с 22 орудиями и минометами — сосредоточились в Медведовском лесу...

...Полковник Курсаков напряженно прислушивался к нараставшему грохоту боя. На всем протяжении фронта прорыва гремела сильная артиллерийская канонада. Он задумчиво ходил взад и вперед по лесной опушке, временами останавливался и вскидывал к глазам бинокль. «Неужели Ягодин не прорвался?» — думал Курсаков. Как бы отвечая на эти мысли, из-за деревьев вышел начальник оперативного отделения.

— Что, товарищ Щупик?.. — обратился к нему Курсаков.

— Товарищ полковник, командир 3-й дивизии подъезжает к нашему капе, — приложив руку к ушанке, четко доложил капитан.

На опушку выехала группа всадников на взмыленных лошадях.

— Прорвался, Михаил Данилович? Как части? — торопливо спросил Курсаков.

Полковник Ягодин слез с коня, поздоровался, мрачно ответил:

— Прорвался 12-й полк да штаб дивизии. Остальные полки понесли большие потери. Убит Клименко... Прорыв не удался...

* * *

Противник закрыл прорыв нашей кавалерии через линию железной дороги Ржев — Вязьма на участке 78-й пехотной и 5-й танковой дивизий. Из Вязьмы подошли части 9-й немецкой танковой дивизии.

Командующий фронтом снова приказал генералу Крюкову продолжать выполнять ранее поставленную задачу. Частям 4-й гвардейской кавалерийской дивизии полковника Панкратова и группе генерала Деде-Оглу (части 3-й гвардейской кавалерийской дивизии и остатки 22-го кавалерийского полка) 29 ноября пришлось вновь с боем прорывать вражескую оборону.

11-й и 16-й гвардейские кавалерийские полки подполковников Аристова и Агеева взяли Подосиновку, но вскоре были выбиты контратакой двух батальонов вражеской пехоты, поддержанных 30 танками и авиацией. К исходу дня, понеся большие потери, полки отошли в Подъяблоньку и Хлепень. Не смогла прорваться и группа генерала Деде-Оглу.

Части 20-й Кавалерийской дивизии 29 и 30 ноября также вели ожесточенные бои, стремясь прорваться навстречу корпусу. 124-й и 103-й кавалерийские полки майора Журбы и полковника Калиновича овладели совхозом Никишкино и Белохвостово. Однако к исходу дня контратаками пехоты и танков, поддержанными авиацией и бронепоездом, противнику удалось вернуть потерянные населенные пункты. Части полковника Курсакова снова вынуждены были уйти в лес.

30 ноября батальон 10-го мотогренадерского полка с двенадцатью танками занял Белохвостово и совхоз Никишкино. Еще два батальона пехоты и двадцать танков сосредоточились в районе станции Осуга. Создалась угроза окружения конницы в небольшом Медведовском лесу, в непосредственной близости к линии фронта, откуда противник мог непрерывно подтягивать резервы.

Командиры частей и старшие политработники были вызваны на командный пункт. Так громко именовался небольшой шалаш, сделанный из сосновых ветвей и покрытый плащ-палатками. В шалаше было тесно. Пар от дыхания мешался с клубами табачного дыма. Скупо мигала приплюснутая сверху гильза малокалиберного снаряда с вставленным в нее фитилем, наполненная просоленным автомобильным бензином. Собрались Курсаков, Ягодин, Алексеевский, Федоров, Жмуров, Калинович, Журба, Сапунов, Агуреев, Кратов, Амирагов.

— Получена радиограмма командующего фронтом, — откашливаясь, начал негромко Курсаков. — Кавалерийская группа под моей командой направляется в глубокий тыл противника для партизанских действий в направлении железной дороги Ржев — Великие Луки и большака Сычевка — Холм Жирковский. Через Карповский большак будем прорываться двумя эшелонами. Сегодня ночью — в первом эшелоне 12-й гвардейский и 124-й кавалерийские полки с дивизионной артиллерией. Завтра ночью — 103-й кавалерийский полк. Машины сжечь. Зенитки подорвать, зенитчиков передать на усиление артиллерийского дивизиона и полковых батарей. В затяжной бой при прорыве не ввязываться. Идти на первое сборное место — урочище Починковский мох. Там получите дальнейшие указания.

Прорвавшись через большак, кавалерийская группа ушла в глубь Вяземских лесов и к 4 декабря 1942 года расположилась под вековыми соснами урочища Починковский мох. Это было обширное лесисто-болотистое пространство, удаленное на сорок километров от большака Оленино — Белый. Морозы сковали окрестные болота, метели занесли их сугробами снега. Даже сильные отряды противника не рисковали забираться в такую глухомань. Большинство близлежащих деревень было сожжено гитлеровцами. Население или ушло в партизанские отряды или скрывалось от карателей в лесу.

Тропы, выходившие из урочища, были перекрыты сторожевыми заставами, связанными со штабом телефоном. На удобных для движения противника подступах к лесу были сделаны завалы, заложены мины. Во все стороны высылались разъезды, пешие и лыжные разведывательные группы. Вскоре самолеты установили связь с конницей, привезли приказ Военного Совета фронта: подчинить себе местные партизанские отряды и совместно с ними громить вражеские тылы.

Разведка установила, что в село Ильюшкино прибыл вражеский гарнизон и что там имеются продовольственные склады. В ночь на 16 декабря село Ильюшкино было окружено эскадронами 12-го гвардейского и 124-го кавалерийских полков и партизанским отрядом «За Родину». Противник был захвачен врасплох. После короткого ночного боя конники и партизаны уничтожили запасный батальон.

Конные и лыжные отряды хозяйничали на коммуникациях противника. Разведчики взорвали два моста на участке железнодорожной магистрали Ржев — Великие Луки. Разъезд уничтожил мост через Днепр на большаке Сычевка — Холм Жирковский. Конники и партизаны нападали на автоколонны противника, жгли и уничтожали его склады, громили этапные команды.

Военный Совет фронта прислал конникам радиограмму:

«Браво, кавалеристы! Беспощадно громите тылы противника. Высоко держите героические традиции Первой Конной армии. Товарищеский привет всем бойцам. Конев, Булганин»

(А на журнале боевых действий 2Гв.КК за ноябрь-декабрь 1942г. Семён Буденный синим карандашом написал: "Большего позора по неумелому использованию кавалерийского корпуса трудно себе представить! 2.05.1943" * - А.Царьков)

Фронтовое командование снабжало кавалерийскую группу всем необходимым. По ночам самолеты У-2 садились на оборудованную конниками площадку, доставляли продовольствие, боеприпасы, медикаменты, почту, обратными рейсами вывозили тяжелораненых и больных.

Условия жизни конников в тылу противника были крайне тяжелыми. Стояла суровая зима, мороз доходил до двадцати пяти градусов. Люди жили в шалашах из сосновых ветвей, обогревались у костров, да и то только днем, не имели возможности ни раздеться, ни как следует помыться. Основным пищевым рационом была конина, а также концентраты и сухари, доставляемые самолетами. Особенно плохо было с конским составом. Вначале фуражировочные партии привозили болотное, смешанное с осокой сено, солому с крыш лесных хуторов и деревушек, но скоро и этого не стало. Кормов не было, начался падеж лошадей.

Но и в этих исключительно тяжелых условиях в группе советских воинов, действующих во вражеском тылу, была организована подчиненная строгому воинскому распорядку жизнь. Проводились поверки, осмотры оружия и обмундирования, выводки конского состава, занятия с солдатами и офицерами. Мощная радиостанция, доставленная на самолете, позволила наладить регулярный прием сообщений Советского Информационного бюро. На единственной пишущей машинке печатались «Боевые листки». Солдаты интересовались событиями под Сталинградом, ходом нашего наступления на юге. Большую радость принесло известие, что в ноябрьских боях наши войска прорвали оборону противника юго-западнее Ржева и перерезали железную дорогу Ржев — Вязьма.

Коммунисты в этих условиях показали себя передовыми бойцами, по ним равнялась, за ними шла беспартийная масса. Ряды партийной организации за время пребывания в тылу врага выросли. В партию пришли солдаты, сержанты, офицеры, проверенные в суровых испытаниях войны.

Как только погода немного прояснилась, вражеская авиация активизировала свои действия. Целыми днями кружились «рамы», разыскивая затерявшуюся в лесах Вяземщины конницу.

Наша разведка установила, что гитлеровцы занимают все уцелевшие населенные пункты, расположенные вокруг урочища Починковский мох. Из допроса пленных удалось установить, что вражеское командование сняло с фронта всю 87-ю пехотную дивизию и несколько лыжных батальонов и поставило перед ними задачу уничтожить советскую кавалерию.

Кавалеристы получили приказ Военного Совета фронта выходить из тыла противника на соединение со своими войсками.

В ночь на 24 декабря кавалерийская группа выступила из урочища Починковский мох. Шли лесами. Дороги были занесены снегом. Люди, сами совершенно обессиленные, протаптывали в глубоком снегу путь, чтобы как-нибудь провести в поводу падавших от истощения лошадей. Марши совершались только ночью. Впереди колонны, вслед за головным походным охранением, то поругиваясь, то посмеиваясь, подбодряя уставших, шагал, опираясь на палку, плотный пожилой человек с тяжелым, прерывистым из-за не вынутой с сорокового года белофинской пули дыханием — Павел Трофимович Курсаков.

Несколько суток конники нащупывали слабые места вражеской обороны. Лыжные разведывательные группы, пройдя лесом десятки километров, выходили на большак, завязывали перестрелку, отвлекали внимание противника. Наконец кавалерийской группе удалось коротким ударом прорваться через Шиздеровский большак, сильно укрепленный и обороняемый врагом, и выйти в войсковой тыл прифронтовых частей противника.

Пробираясь дальше по бездорожью, ведя беспрерывные бои с преследующими вражескими частями, кавалерийская группа в ночь на 6 января 1943 года прорвалась через передний край противника и соединилась с частями Калининского фронта.

Советское правительство высоко оценило боевые дела кавалеристов. Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР Курсакову Павлу Трофимовичу было присвоено звание генерал-майора. Военный Совет Западного фронта от имени Президиума Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями 527 офицеров, сержантов и солдат кавалерийской группы.

militera.lib.ru

E N D

Идея, дизайн и поддержка:
Александр Царьков,
Группа военной археологии
ИскателЬ © 1988-2010