|
02 октября 2006г. Калужская область Ника-ТВ «ЗАВТРА МЫ ПОЙДЕМ В НАСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО РУССКИЕ НЕ СМОГУТ ВЫДЕРЖАТЬ...» «Дорогая, милая моя Грета! Говорят, завтра мы пойдем в наступление, которого русские не смогут выдержать… – тут писавший письмо лейтенант прервался и, обернувшись, посмотрел на стоявший поодаль танк. – …Ибо нет в мире силы, способной сопротивляться этой чудовищной мощи». Безымянный немецкий лейтенант писал об операции «Тайфун», которая началась 30 сентября переходом в наступление танковой группы генерала Гейнца Гудериана в полосе Брянского фронта из района Шостки. А 2 октября перешли в наступление и две другие группировки из районов Духовщины и Рославля. Как мы теперь знаем, вся мощь вермахта не смогла справиться с солдатами Красной Армии. Да и тот немецкий лейтенант сложил голову осенью 1941-го. Сегодня – 65 лет тем событиям, которые стали началом героической обороны Москвы. Корреспонденты «ВМ» побывали в местах, где той осенью гибли наши части в отчаянных попытках сдержать немецкое наступление… Танковый двигатель Колонной из двух «УАЗов» и одного «ГАЗа-66» уже часа два едем по лесу в районе Дорогобужа, что в Смоленской области. Скоро рассвет. Ближайший населенный пункт – километрах в сорока. О том, что под колесами старая дорога, говорит лишь трудноразличимая, а местами и пропадающая вовсе колея и отсутствие деревьев по ходу движения. – Лес молодой, – говорит Сергей Голубков, командир местного поискового отряда «Боец». – Вырос уже после войны. А до войны здесь были деревни и проходила старая Смоленская дорога. Восемь раз в год Голубков организует и проводит военно-поисковые экспедиции – вахты памяти – по поиску останков погибших воинов. Он да еще Алексей Куликов, научный сотрудник Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке, – наши проводники в этих местах. Наша экспедиция – вне графика, и цель ее – вытащить найденный во время прошлой экспедиции относительно целый танковый двигатель. – Зачем вам двигатель-то? – А где еще найти запчасти того времени? – удивляется Куликов. – Глядишь, и соберем из нескольких старых двигателей один работающий. Еще через час приезжаем на место и встаем лагерем. – Отсюда до двигателя метров четыреста, – говорит Алексей.– Как рассветет, сразу и пойдем. Вскоре мы двинулись в путь. Не прошли и ста метров – первая находка: странный череп, который висит на корнях упавшего дерева. – Это лошадиный, – объясняет Куликов, – лошади наравне с людьми сражались. Эту убило, а потом, когда дерево падало, видно, корнями из земли череп и зацепило. Пока дошли до двигателя, нашли пять капониров, где ставили пушки и грузовики, искореженный минометный ствол и много проржавевших частей от машин. В засыпанной сухой листвой воронке обнаружились чайник и эмалированная кружка Самарского завода. – Такие были у наших бойцов – говорит Сергей. – А вот смотри, – наклонившись, он подбирает конусообразную штуку. – Это фара немецкого мотоцикла. Вообще здесь часто наши лежат вперемешку с фрицами. Иногда, бывает, отроешь окоп – сверху наши, под ними немцы, а еще ниже – опять наши. – Хороните только наших? – Нет, немцев тоже. Только, понятное дело, без почестей. Собираем и хороним, крест ставим и табличку – «Здесь похоронены военнослужащие вермахта». Вообще их чаще «черные» следопыты копают, у них же снабжение было – будь здоров, в отличие от Красной Армии: маникюрные ножнички, золингеновские ножи перочинные, никелированные фляги, награды, золота много… Они это находят и продают, тем и живут. – Воюете с ними? – Зачем? Мы не пересекаемся: они немцев ищут, мы – наших. Часто, кстати, они нам рассказывают, если красноармейцев найдут. Правда, за это просят помочь – если рыть надо много. Да и не наше это дело – людей воспитывать. Здесь и местные многие тем же промышляют – знают, к примеру, где какая-нибудь операция была, и немцев много погибло, – там и копают потихоньку, а потом продают. Так, за разговорами, дошли и до двигателя. Осмотрев его, пришли к выводу, что ценности он не представляет – очень уж сильно поврежден. – Поехали, я вам памятник в лесу покажу, – загорается Сергей. Генерал Ракутин «Я хорошо запомнил генерала, – писал о Ракутине Константин Симонов, который встречался с ним в июле 1941-го как раз в этих местах. – Он мне понравился. Он был совсем еще молод, на вид лет тридцати, <…> белобрысый, высокий, хорошо скроенный, в генеральском френче, с маузером через плечо и без фуражки. Фуражка и генеральская никелированная сабля лежали у него в машине». Грузимся в «УАЗик» и прямо по лесу – назвать это дорогой язык не поворачивается – едем минут двадцать. Останавливаемся у памятника, установленного на заросшем лесом перекрестке дорог. За памятником ухаживают. Это видно по цветам по стопке водки, накрытой черным хлебом по русскому обычаю. – Это памятник генералу Ракутину и остаткам его 24-й армии, которые прорывались здесь из окружения, но не смогли пробиться, – рассказывает Голубков. – С генералом вообще интересно получилось – он считался без вести пропавшим. Как и еще один генерал – Бобров. И вот во время вахты памяти в 1996 году нашли могилу – боевое захоронение. Это когда бойцы хоронили погибших в передышке между боями. Раскопки вели поисковики из Вязьмы и Рославля, из Москвы были ребята. В этой могиле нашли генеральский шеврон, знаки различий. Стало понятно, что похороненный – один из двух генералов. Но кто именно? Найденный череп мы отправили в Москву, там сделали реконструкцию, и полученное изображение совпало с фотографией из личного дела генерала. Так был найден Ракутин. Потом от имени пограничников Смоленщины ему и его армии поставили памятник. – Вы узнаете что-нибудь о тех, кого находите? – спрашиваю Голубкова. – Редко. Спасибо, если у кого-то медальоны находим, тогда что есть что написать на памятнике. А часто и имен не сохраняется. Правда, был один уникальный случай – мы знаем не только фамилию, но и что человек делал в последний свой день. Правда, погиб он уже в августе 1943-го, через день после того, как был награжден орденом Боевого Красного Знамени. Две лепешки – земля и вода Осетин Суанов Гофэ Тосоевич, старший сержант, помощник командира взвода отдельной разведывательной роты, считался похороненным в братской могиле села Алексино, там и табличка с его именем висела, и родственники как-то приезжали. А потом поисковыми отрядами были найдены его останки. – Когда мы сообщили об этом родственникам, – рассказывает Сергей, – его дочь, которая сейчас в Чечне живет, в Грозном, прислала письмо однополчанина Суанова, который жив остался. Так вот он пишет, что восьмого августа они с Гофэ пошли собирать малину, и Гофэ сказал, что у него предчувствие какое-то нехорошее. А товарищ ему говорит: какое предчувствие может быть, все будет нормально! А 9 августа тяжело контуженный однополчанин Суанова проползал мимо вражеского окопа и увидел убитого Гофэ, лежащего на бруствере с открытыми глазами. Потом я стал копаться в архивах и выяснил, что 9 августа Суанов и еще несколько человек были отправлены в разведку боем, из которой он уже не вернулся. – На новую могилу дочь тоже приезжала. С собой привезла две лепешки. Поклонилась всем могилам и сказала: «У нас в Осетии, когда рождается сын, женщины пекут три лепешки – это символы солнца, земли и воды. А когда человек умирает, ему уже не нужно солнце, остаются только земля и вода…» Уезжая из этих мест, я оглянулся и еще раз посмотрел на лес, который вырос на месте боев. И показалось мне вдруг, что тысячи пока безымянных, ненайденных воинов превратились в эти стройные сосны высотой с десятиэтажный дом и смотрят с этой высоты на землю, за которую воевали. Хочу верить, что когда-нибудь не останется без вести пропавших, и каждый погибший за нас солдат будет найден и похоронен по-людски. Они это заслужили. P.S. О последнем дне генерала Константина Ракутина Симонов писал: «…После журнальной публикации дневника мне написал минский журналист А. Суслов, человек, хлебнувший войны по горло, тяжело раненный и много раз награжденный. Под Ельней он служил солдатом в батальоне охраны штаба 24-й армии и видел Ракутина, очевидно, в последний день, а может, и в последний час его жизни: «Рядом с ним, в 10 — 15 метрах, мне довелось ходить в атаку на прорыв, видимо, в районе Семлево. Он шел в полный рост, в генеральской форме, в фуражке, с пистолетом в руках…» 02-10-2006 Борис АГАФОНОВ Мнение группы "Искатель" не всегда совпадает с мнением авторов статей, опубликованных на сайте. Сохранена авторская грамматика и пунктуация! Мы уже устали править ошибки за журналистами! Пусть им будет стыдно!
|
|
|
Идея, дизайн и поддержка: |
|